Интервью с продюсером фильма

Интервью с продюсером фильма

интервью >>

В новой образовательной рубрике рассказываем о тонкостях разных профессий, связанных с производством кино. В первом выпуске побеседовали с продюсером и преподавателем образовательной программы Московской школы кино «Продюсер digital media» Вадимом Левиным . За три месяца обучения в МШК обещают рассказать, как проектировать и создавать современный контент и разбираться в инструментах его аналитики. Мы попросили Вадима поразмышлять о том, как стать продюсером, что нужно для этого знать, что читать и какие фильмы смотреть.

Как стать продюсером

Все, что я делал в детстве – это смотрел фильмы, много, десятки и сотни фильмов. Я смотрел, как они сделаны, какие спецэффекты применяются. Тогда я еще не понимал многих технологических процессов, но мне уже было интересно, как все это создается. Я, конечно, не знал, кто такой продюсер, но видимо именно тогда, когда мне было 7 лет, я начал задумываться о том, что хочу делать кино, рассказывать истории на экране. Нет никакого способа стать продюсером, нужное просто хотеть создавать что-то новое, не зря producer – с английского переводится как создатель. То есть человек, который из ничего придумывает и реализует что-то, чего еще не было. На мой взгляд, это самое классное и удивительное в профессии продюсера. И, если не брать во внимание огромный пласт юридических и финансовых вопросов этой профессии, то это самая детская сторона в киноиндустрии. Не считая режиссуры.

Чем занимается продюсер в digital media

Продюсер — это непрерывная энергия! Неважно, в какой именно системе дистрибьюции он работает. Сегодня цифровые медиа дают практически безграничные возможности для того, чтобы рассказать свою историю. Вы можете создавать истории для TikTok, для Instagram, для SnapChat, все что угодно! Нужно всего лишь ее придумать, собрать крутую команду на основе автора/режиссера — это супер важно! И вперед! Нет правил, нет границ!

На кого ориентироваться

Ориентиров очень много. Если вы посмотрите на запад и изучите продюсеров, которые получили награду Emmy’s в этом году за цифровые проекты, то увидите проекты в Twitch, Snapchat и для других соцсетей. Самую престижную телевизионную премию уже вручают и за цифровые проекты! В 15 лет я мечтал об «Оскаре», но уже сегодня я могу получить Emmy’s и это не менее круто. У меня нет границ для реализации.

Что смотреть

Надо смотреть много всего. Кино, сериалы, влоги, контент, который создают блогеры на разных платформах. Успешный и популярный контент – я буду использовать именно обезличенный термин. Он включает в себя все типы историй — и кино, и видео, и даже аудио, потому что за каждым контентом стоит автор и его голос. Я не верю в продюсера, который не знает ранние фильмы Брайана де Пальма или самый первый фильм Стивена Спилберга – «Бредущие». Не нужно быть кино-гиком, нужно просто любить кино.

Что читать

Это будет очень простой и короткий ответ. Шекспир, Кристи и Чехов. Все, что нужно продюсеру, у них есть, остальное – уникальный голос, чтобы пересказать их истории.

Где учиться

Я фанат обучения. Учусь всю жизнь. Я изучаю все, что может сделать меня лучше. Во-первых, это хорошая практика, тренировка – узнавать что-то новое. Во-вторых, любой навык, которым ты начинаешь владеть, качественно меняет твою жизнь. Я учился на проектах практически во всех частях света, кроме Японии. Наверное, такой опыт позволяет узнавать гигантское количество информации, которая трансформируется в знания и опыт. Когда меня пригласили в Московскую школу кино стать куратором интенсива «Продюсер digital media» и преподавателем других курсов, я сразу убедился, что это место, где опыт и знания решают все! Я не верю в теоретиков образования, я верю в практиков, которые умеют делиться опытом.

Советы начинающим

Не ждать идеального момента и уже сейчас что-то делать, создавать, сочинять. Нарабатывать связи, находить единомышленников и формировать свое профессиональное community. Интересоваться трендами не только цифровой среды, но и в целом креативных индустрий. Постоянно учиться и быть жадным до новых знаний и навыков. Только так, иначе в нашем бизнесе просто не выжить! А если что-то не получается, всегда помните, что даже самые успешные люди сталкиваются с трудностями. Вопрос только в том, как они их преодолевают.

Подробнее о программе «Продюсер digital media» читайте на сайте Московской школы кино.

Осенью 2005 года в кинотеатры прилетел первый большой художественный фильм о европейском футболе – «Гол», в котором сыграли Алан Ширер, Дэвид Бекхэм, Зинедин Зидан и Рауль. Сказочную историю о мексиканском эмигранте Сантьяго Муньесе, который взорвал АПЛ вместе с «Ньюкаслом», почти сразу уничтожили критики (на сайте Rotten Tomatoes у ленты всего 44% положительных рецензий), но это не помешало «Голу» стать культовым фильмом среди болельщиков.

Еще через год британский продюсер Майк Джеффрис и подразделение компании Уолта Диснея Touchstone Pictures выкатили второй «Гол» – в нем Санти размазывал соперников в составе «Реала» с Гути, Касильясом, Роберто Карлосом и прочими суперзвездами – а затем и третий, худший фильм серии, о чемпионате мира в Германии. Через одиннадцать лет после премьеры первого «Гола» Виталий Суворов позвонил Джеффрису в Лос-Анджелес, чтобы выслушать тонну историй о том, как создавали самый дорогой фильм о футболе в истории.

Эврика, Ferrari, Оливер Стоун

Как у вас вообще появилась идея снять фильм о футболе?

В 1999-м я переехал из Англии в Лос-Анджелес и несколько лет занимался всякой чепухой. До этого я очень долго был бизнесменом, ну знаете, носил все эти костюмы, рубашки, галстуки и все такое. Так что когда я продал свою медиа-компанию Daily Mail и оказался в ЭлЭй, я решил наверстать упущенное. Посмотреть, что происходит в городе по ночам. Я полностью изменил стиль жизни: постоянно бродил по каким-то ночным клубам и барам, проводил время с девушками и так далее. К счастью, работать мне тогда было не нужно.

Затем, в какой-то момент, у меня произошел разговор с американской актрисой и певицей Бриттани Мерфи. Мы ужинали с друзьями, и она такая: «А чем ты вообще сейчас занимаешься?» «Да ничем». «Ну хорош, все занимаются чем-то». А я ей: «Неа! Я просто тусуюсь, ребята. Но вообще-то да, становится уже скучно. Пора бы мне что-то найти». Поскольку я не хотел снова становиться бизнесменом, Бриттани неожиданно предложила мне стать кинопродюсером. «Что? Какие еще нахрен продюсеры? Издеваешься? Я обычный парень из Ливерпуля, что я вообще знаю о кино?» Ну то есть, я всегда любил фильмы, но это была просто сумасшедшая идея.

В общем, сидим мы за столом и все вдруг начинают объяснять мне, чем вообще занимаются продюсеры. Вот только никто так и не может сказать ничего конкретного. И тут Бриттани говорит: «Ты – бизнесмен. Продюсер – это примерно то же самое, только в киноиндустрии. У них появляются идеи, или они их покупают, затем раздувают все это, продумывают способы монетизации, нанимают людей и все такое. Короче говоря, все равно что строить компанию». И я такой: «О! Кажется, я понял!»

На следующий день я запрыгиваю в свою предельно показушную Ferrari 360 и еду в книжный магазин Barnes & Nobles. Паркую машину, вхожу в магазин и вдруг ловлю на себе взгляд очень-очень сексапильной молодой кассирши, которая, очевидно, видела мою Ferrari, выполнявшую функцию виртуального увеличителя члена. Тут же подхожу к кассирше и спрашиваю: «Где тут у вас можно найти книги о том, как стать кинопродюсером?» Она сразу: «О! А ты продюсер?» Я такой: «Эмм, нет. Поэтому-то и спрашиваю, где можно найти книгу о том, как им стать». «То есть, ты собираешься стать продюсером в будущем, да?»

В общем, следующим утром я проснулся с кассиршей и ее подружкой и сразу подумал: «Твою ж мать! Когда я занимался медиа, со мной ничего подобного не происходило!» Короче говоря, идея стать продюсером понравилась мне еще больше. Я прочитал все книги, и как только я на полном серьезе решил проникнуть в киноиндустрию и начал знакомиться с людьми, я довольно быстро понял, что все сценарии, которые прилетают ко мне на стол, уже отклонили более умные люди, которые понимали, чем они занимаются. Все большие и даже маленькие студии получали сценарии раньше меня.

И тогда вы решили написать собственный сценарий?

На самом деле я очень долго раздумывал, что мне делать. Я всегда писал, так как начинал карьеру, как бизнес-журналист и именно так построил компанию. Так что да, я экспериментировал и пытался написать что-то сам. А затем я отправился в Дортмунд на финал Кубка УЕФА, в котором «Ливерпуль» играл с «Алавесом». Я болею за «Ливерпуль», так что по ходу того матча раза четыре был близок к тому, чтобы свалиться с сердечным приступом. После игры люди у стадиона продавали просто ужасные, невообразимо безвкусные красные футболки со всеми кубками, которые мы выиграли в том году. Я купил одну из них и полетел обратно в отель «Дю Кап» на Антибы, где делал вид, что «пытался лучше узнать киноиндустрию».

Читайте также:  Получить роль пользователя 1с

Шла вторая неделя фестиваля в Каннах, поэтому у бассейна в моем отеле каждый день собиралась довольно специфичная публика. И вот я вылезаю из своего номера, чтобы поплавать в бассейне, все еще пьяный после вчерашнего матча, в этой идиотской красной футболке. Чтобы вы понимали, все вокруг были в каких-то кремовых и бежевых нарядах. И вот я иду и вдруг слышу, как кто-то хлопает. Потом еще кто-то. Потом еще кто-то. Не успеваю я понять, что происходит, как абсолютно все начинают аплодировать. И, естественно, аплодируют они не мне, а «Ливерпулю». Вот тогда-то я и подумал: «Эврика!» Над моей головой буквально загорелась лампочка. «Еб твою мать, ну конечно же! Фильм о футболе! Вот оно! Этого ведь никто никогда не делал!»

Что произошло, когда вы вернулись с этой идеей в Лос-Анджелес?

Благодаря общим знакомым я вышел на Оливера Стоуна и начал активно капать ему на мозги, расспрашивая о том, как он снимал «Каждое воскресенье». Его главный совет звучал так: «Майк. Что бы ты там ни планировал, делай все это в сотрудничестве с футбольным миром». Больше всего Оливер жалел о том, что ему не удалось наладить контакт с НФЛ. Он довольно самоуверенно решил, что они во всем будут ему помогать, а в итоге он снимал «Каждое воскресенье» по сути вопреки НФЛ. Ему ведь даже пришлось выдумывать несуществующие команды! «Майами Дольфинс» превратились в «Майами Шаркс», «Даллас Ковбойс» – в «Даллас Найтс». «Это последнее, что тебе нужно», – сказал Оливер. – «Иди к людям из мира футбола и продавай эту идею, как хорошую возможность для них. Но всегда оставайся скромным».

В результате, я поступил именно так и просил дать мне доступ ко всему в обмен на рекламу всех брендов, клубов и FIFA, которые получат шанс воздействовать на аудиторию растущих рынков вроде Северной Америки и Азии. Это был лучший совет, который я когда-либо получал. Я начал доставать контакты людей из Nike, Adidas, FIFA и разных команд. Тогда-то все и завертелось. Нам удалось заключить сделки с брендами, которые знают во всем мире.

Почему никто в Голливуде не пытался снять большой фильм о футболе до вас?

– Ну, это из серии «А почему раньше воду не продавали в бутылках?» Сейчас вот Amazon и Netflix делают документальные сериалы о «Ювентусе» и «Манчестер Сити», а сериалы такого типа обычно получаются фантастическими. Но знаете, снять художественный, драматический фильм о футболе – это гораздо более сложная задача. Современные болельщики невероятно избалованы. Когда я был маленьким, нам показывали две трансляции в год. Одной был финал Кубка Англии, второй – матч Англии с Шотландией. Ну и чемпионаты мира. И все. Сейчас мы получаем столько футбола и столько драмы каждые выходные, что придумать что-то круче этого очень, очень сложно. Ну то есть, я уверен, что если мы с вами сейчас засядем на пару часов и переберем в голове десять лучших моментов в футболе за последние двенадцать месяцев, то у нас в руках будет роскошный список. И соперничать с чем-то подобным – это настоящий вызов.

Помню, как недавно смотрел фильм о матче Борга и Макинроя в финале 1980, когда Борг победил Джона и взял пятый титул. Это был отличный фильм, очень качественный, и все же когда ты пытаешься проникнуться всей этой драмой по ходу фильма, она не производит на тебя такое же впечатление, какое произвела бы сама игра. И я знаю, о чем говорю, так как смотрел тот матч в прямом эфире и отлично помню свои эмоции. А вообще, я тут недавно обошел все студии на предмет съемки нового фильма о футбола. И должен вам сказать, особого ажиотажа эта идея не вызывала. Даже 20th Century Fox и Universal, дочерние компании которых инвестировали серьезные суммы в футбольные трансляции, этим не заинтересовались. А ведь они мы могли бы делать перекрестную рекламу и все такое. Речь идет о миллиардах долларах. Но они все равно такие: «Неа».

Что забавно, сейчас я работаю над адаптацией книги Red or Dead о Билле Шенкли. Вот прямо сейчас пишу сценарий. Это заняло довольно много времени, но надеюсь закончить все это дело на следующих выходных. История эта не столько о том, чем Шенкли занимался в «Ливерпуле», сколько о том, как изменилась его жизнь, когда он перестал быть тренером клуба. Это типичная история для спортивного фильма, только все наоборот. Обычно герой проходит путь в стиле «из грязи в князи», а тут в жизни Билла внезапно случился абсолютный шок. Ему нужно было заново найти смысл жизни, заново найти место в сообществе. Да и просто прийти в себя после сильнейшего потрясения, ведь он перестал быть частью клуба, который когда-то построил. Ему было совершенно нечем заняться, каждый день был воскресеньем. Это очень-очень грустная история. Ему было всего шестьдесят лет, он все еще был молодым мужчиной.

Так что да, последние три месяца я работал над этим сценариям и целиком погрузился в 1974-й, 1975-й, 1976-й годы. Надеюсь, в следующем году мы превратим этот сценарий в фильм.

«Реал», Блаттер, Бекхэм

В какой момент стало ясно, что вы все-таки будете снимать «Гол»?

Я долбился в двери Adidas примерно около года – в Портленде, Амстердаме, Херцогенаурахе – поднимаясь все выше и выше по менеджерской лестнице, пытаясь добраться до людей на самом верху. Все говорили мне: «Не, спасибо!» А потом я познакомился с Зеппом Блаттером в Париже. Честное слово, это была словно сцена из «Крестного отца». Меня посадили в номер отеля «Бристоль» и ощущение было такое, как будто ко мне вот-вот войдет какой-нибудь президент. И вот входит Зепп. Все равно что встретить Папу Римского, президента США и Вито Корлеоне в одном лице.

От FIFA мне было нужно одно: чтобы они нас поддержали, чтобы подтолкнули Adidas к работае с нами и подтвердили, что нам не придется платить за всякие логотипы клубов, торговые марки и прочие вещи. Они же, в свою очередь, делали ставку на то, что наш фильм выйдет успешным и поможет им завоевать фанатов в самых разных странах, и кроме того, как следует прорекламировать бренды.

Каким оказался Блаттер в реальной жизни?

Конечно, я пережил немало сюрреалистичных моментов. Понятное дело, что сейчас мы уже знаем, как работали все эти люди в FIFA. Мне в какой-то степени повезло – и я говорю эту фразу с ироничной улыбкой на улице – оказаться за кулисами и зависнуть там на несколько лет, по ходу которых мы снимали фильмы. И бог ты мой, пока мы увидели только верхушку айсберга. Вещи, которые я там видел… Я уверен, что в будущем мы услышим еще больше историй. Опять же, это было все равно, что тусоваться с семьей Корлеоне и наблюдать за тем, как они действует. Абсолютный снос крыши. Помню, как ловил себя на мыслях в духе: «Погодите, что они делают? Разве это законно?» Поверьте, я и вообразить такого не мог. И я бы рассказал больше, но когда-нибудь точно напишу об этом книгу. Так что прощу прощения!

Самая безумная встреча, на которую вас занесло в процессе запуска всего этого киномеханизма?

У меня был отличный день с Хосе Анхелем Санчесом, который потом стал CEO «Реала», а в тот момент работал в клубе менеджером по маркетингу. Мы заключили сделку об участии «Реала» в «Голе 2», так что Санчес переодически звонил мне, чтобы сказать: «Будь там-то во столько-то». И вот однажды он мне звонит и опять произносит те же слова: «Будь в аэропорту Мадрида в 12 часов дня. Сможешь?» «Смогу».

Запрыгиваю я, значит, в самолет, а на выходе из аэропорта меня уже поджидает водитель «Реала», который отвозит меня в отель. Захожу в номер, сажусь, ничего не происходит. Я такой: «Что это вообще за херня творится?» Затем мне говорят, что я сейчас встречусь с несколькими игроками, чтобы объяснить им идею фильма. Я продолжаю сидеть на месте, и тут вдруг открывается дверь, и ко мне входит Дэвид Бекхэм со своим менеджером Терри Бирном. И Дэвид просто милашка! Я провел с ним что-то около 45 минут, объяснил, что мы планируем делать, и по ходу разговора упомянул первый «Гол», который мы вот-вот должны были снимать.

Погодите, то есть вы заключили сделку с «Реалом» о съемках «Гола 2» еще до того, как взялись за первый фильм?

Именно так, да. Так вот, сидим мы с Бекхэмом, и я такой: «Кстати! А не хотел бы ты сняться еще и в первом «Голе»?» «Звучит интересно!» Затем он спросил, с кем еще у меня назначены встречи. А я без понятия! В результате, Дэвид выходит из номера, и тут я слышу снаружи французский акцент. Проходит пара секунд, и передо мной стоит Зинедин Зидан! Я уже просто на взводе. «Боже ты мой, неужели все это происходит со мной?»

Читайте также:  Закрытие магазина электроники распродажа

Следующие 45 минут проходят примерно так же, я объясняю Зидану суть нашей затеи, а потом опять говорю: «Кстати, а не хотел бы ты сняться в первом фильме?» «Звучит неплохо! Дэвид в деле?» «В деле!»

После этого мне говорят, что я встречусь еще с одним игроком – и этим игроком оказывается Рауль. А он невероятно забавный, только входит и сразу: «Голливуд? Я в деле!»

В результате, совершенно неожиданно у нас нарисовались договоренности с Зиданом, Бекхэмом и Раулем о съемках не только во втором, но и в первом «Голе». Помню, как после всего этого безумия встретился с Хосе Анхелем и спросил его: «Какого ж хрена ты не сказал мне, с кем у меня будут встречи?» А он мне: «Да потому что не хотел, чтобы ты нервничал!»

Хосе прекрасно разбирался в психологии, а также в коммерческой стороне футбола и во всем, что с этим связано. Если бы он заранее сказал мне, что я встречусь с Бексом, Зиданом и Раулем в течение трех часов, я бы просто-напросто обосрался. И кроме того, вы ведь не хотите, чтобы эти ребята вернулись в команду и сказали: «Да этот Джеффрис – полный мудак. Не хотим мы сниматься в этом долбанном фильме». Так что Хосе был абсолютно прав.

И к слову о Рауле, мы с ним пересеклись в ЭлЭй несколько месяцев назад. Он остановился в отеле Беверли Хиллс, а я заглянул туда по делам. И вот в холле я вдруг слышу: «Эй, Майк!» Оборачиваюсь, а там чертов Рауль! Спрашивает, хочу ли я поужинать с ним сегодня. «Конечно!» И знаете, я прямо на минутку вернулся в то время, в тот футбольный мир, в котором мне повезло оказаться, завести кучу друзей и познакомиться с настоящими легендами.

Это нежная трогательная история, которая могла произойти в жизни практически любого человека, в любой стране. Конечно, в фильме очевидна привязка к местности и истории нашего народа, но он очень прост и понятен, рассказывает о неожиданной потере любимого человека. Несмотря на трагическое развитие сюжета, послевкусие картины — нежная грусть, она оставляет надежду.

«Овсянки» — это именно тот фильм, который нужно посмотреть каждому, кто ругает российский кинематограф. Это универсальный кляп для антикинопатриотов, прекрасный аргумент в споре на тему «А у нас вообще могут снимать?» и универсальный ответ на просьбу назвать хоть один хороший российский фильм, а также достойный противник риторических восклицаний вроде: «Доколе будут снимать чернуху?!» Запомните. Но лучше посмотрите. А пока вы собираетесь в кинотеатр, можете почитать интервью с продюсером «Овсянок» Игорем Мишиным.

О чем фильм с вашей точки зрения?

Фильм о любви. Нежная трогательная история, которая могла произойти в жизни практически любого человека, в любой стране. Конечно, в фильме очевидна привязка к местности и истории нашего народа, но он очень прост и понятен, рассказывает о неожиданной потере любимого человека. Несмотря на трагическое развитие сюжета, послевкусие картины — нежная грусть, она оставляет надежду. По-крайней мере так говорят те, кто уже видел фильм.

Мне, да и не только мне показалось, что по манере повествования и съемок «Овсянки» похожи на азиатское кино.

Это субъективная оценка. Наш фильм готовится к прокату в 16 странах, одновременно выходит во Франции и России. Уже есть определенная «статистика восприятия», и его воспринимают без этнографической оценки.

То есть это интернациональная история?

Несмотря на то, что там, безусловно, есть этнографическая составляющая — наблюдение за определенным укладом, языческими традициями, — фильм воспринимается как «свой» практически в любой стране.

Сколько у нас копий будет?

В России будет 30 плюс.

Для призера Венецианского фестиваля не маловато?

Для этого фильма не маловато с учетом того, как у нас вообще фестивальные и артхаусные фильмы прокатываются. Хотя я бы не назвал «Овсянки» артхаусом — с этим термином обычно возникают негативные ассоциации. Многие воспринимают артхаус как сложное, заумное кино, которое тяжело и скучно смотреть и которое могут понять далеко не все. Наш фильм — это скорее арт-мейнстрим, то есть высокохудожественное кино, которое оставит приятные впечатления практически у любого человека. Но как бы мы ни называли «Овсянки», жанровой картиной они все равно не станут, а в российском кинобизнесе большое количество копий выделяется только жанровым фильмам, в основном комедиям и боевикам. Очень мало кинотеатров, которые готовы работать с такими лентами, как наша, потому что работать с ними надо долго и нежно. В прокат его необходимо ставить на три-четыре недели, потому что основные деньги копия соберет не в первый уик-энд, а на третий-четвертый, когда произойдет накопление аудитории, сработает эффект сарафана, и он дойдет до той части зрителей, которая ходит в кинотеатры именно на такое кино. Не все кинотеатры готовы держать фильм три-четыре недели при такой высокой конкуренции.

А кто занимается прокатом?

После Венеции мы пытались договориться с прокатными компаниями, но наши попытки ни к чему не привели, поэтому прокатом мы занимаемся самостоятельно. Парадокс: во Франции «Овсянки» выходят на 25 копиях, и кинотеатры выстраивались в очередь в надежде получить фильм-призер Венецианского кинофестиваля. Во Франции он называется «Последнее путешествие Тани», а в англоязычных странах — «Тихие души». Для такой маленькой страны, как Франция, — 25 копий, а для такой страны, как Россия, — 30.

Почему такая странная ситуация с прокатом хороших отечественных фильмов в нашей стране?

Потому что все зависит от мнения и оценки владельцев кинотеатров и сетей, которым совершенно все равно, на каком продукте зарабатывать деньги, лишь бы их зарабатывать. Даже если российского кино вообще не будет в их расписании, они не останутся без работы и без прибылей.

Но «Овсянкам» же можно было устроить отличную пиар-кампанию: фильм-призер Венецианского кинофестиваля, картина, которой аплодировал сам Квентин Тарантино…

Тем не менее он все равно предполагает ограниченную аудиторию, которая несравнима с аудиторией блокбастеров — ну не придет миллион зрителей на этот фильм! Но зато «Овсянки» — это та картина, которая как капля точит камень-стереотип о том, что серьезный русский фильм — это обязательно трэш, чернуха, тяжелая драма, вывернутая наизнанку жизнь, обязательно грязь, кровь, слезы, убийства, поножовщина, насилие и распитие водки в антисанитарных условиях. Мне кажется, что нам нужны такие фильмы. Сценаристы, режиссеры, продюсеры должны снимать такое умное, но доброе кино.

Да, светлое — это точное определение. Умное, но светлое. То есть в «Овсянках» нет никакой изнанки. Нежность и свет. Более того, он прекрасен тем, что идет 75 минут, история смотрится на одном вдохе: сел, вздохнул, посмотрел кино и выдохнул.

Вы можете рассказать о своем вкладе в этот фильм, что вы лично для него сделали?

Года два с половиной назад, общаясь с Алексеем (Федорченко), я поинтересовался, над чем он работает, и он дал мне почитать несколько сценариев. История «Овсянок» меня потрясла своей трогательностью и нежным отношением героя к своей жене, которую играет очень красивая актриса Юлия Ауг.

Необычностью, чистым эмоциональным посылом, неожиданным взглядом на отношения мужчины и женщины, на варианты любви — люди ведь по-разному любят друг друга. И это очень необычная история любви, в основе которой лежит повесть блистательного литератора, драматурга из Казани Дениса Осокина.

Между первоначальным сценарием и конечным продуктом большая разница?

Безусловно! Пройдя весь путь работы над фильмом, я понял, что проблема экранизаций в том, что зачастую они становятся некоей видеоиллюстрацией романа или повести. Все-таки литература и кино — это разные жанры искусства, и драматургия повести и драматургия кино существенно различаются. В кино должна быть более жесткая и понятная зрителю концепция конфликта, неких взаимоотношений. В повести она может читаться между строк, а в фильме без явной демонстрации распадается драматургическая и отношенническая концепция, и его становится неинтересно смотреть. Мы не называем «Овсянки» экранизацией — это фильм, снятый по мотивам, потому что герои, фабула, место действия, обстоятельства — все сохранено, но в истории появились другие детали, акценты, поменялся угол зрения. Все-таки это киноистория.

Вы сделали акцент на отношениях?

Да, этнографическая составляющая, исследование языческих традиций исчезнувшего народа мира — это не более чем фон, упаковка. Конечно, это вносит нереальное своеобразие в атмосферу рассказа, но прежде всего предметом исследования и предметом рассказа является история взаимоотношений мужчины и женщины.

Читайте также:  Веб камера logitech webcam c210

Вы участвовали в переработке сценария в процессе монтажа? Как?

Все финальные решения принимал я. Авторами каких-то решений и идей, безусловно, были автор сценария и режиссер-постановщик, а также наш креативный продюсер Мэри Назари и режиссер продакшна Игорь Хомский, который работал над финальной версией монтажа, композитор Андрей Карасев, создавший музыкальный концепт. Это коллектив авторов, результат работы которых финализирует продюсер — в этом и заключается суть моей деятельности. Мы работали, руководствуясь простым правилом: гармония целого важнее красоты отдельно взятого эпизода.

То есть продюсер — это человек, который принимает финальные решения. Почему-то все разные дают определения своей работе.

Потому что есть разные школы, разные традиции определения роли и места продюсера в кинопроцессе — европейская и американская. Их различия обусловлены особенностями рынка и экономики кинопроизводства. Кинопроизводство в Европе и в России в значительной части финансируется государством. То есть частные инвестиции составляют незначительный процент в сравнении с государственными деньгами и средствами специализированных фондов. Эта традиция распространена во Франции, Германии и других странах Европы, в том числе и в России. В этой формуле продюсер воспринимается как человек, который в лучшем случае занимается финансовой стороной проекта и должен грамотно распорядиться деньгами, а партию первой скрипки исполняет режиссер. Это европейская традиция. В американской системе кинопроизводства на слуху остаются имена режиссеров, продюсеров мало кто знает, но при этом в Голливуде именно продюсер финализирует все решения, контролирует все процессы, имеющие отношение к созданию картины. Он несет персональную ответственность за проект, рискуя либо собственными деньгами, либо своим именем. В случае провала он, скорее всего, больше не получит денег и не сможет заниматься своей работой.

Сейчас в России сложилась интересная ситуация, когда наряду с существованием старой школы взаимоотношений режиссеров и продюсеров (европейской) формируется новая школа, когда удачные кинематографические или сериальные проекты являются проектами продюсерскими, а не режиссерскими. И это нормально.

По поводу школы. Все жалуются на нехватку специалистов: режиссеров, продюсеров, сценаристов, — но никаких конкретных решений проблемы не предлагают.

Недавно был создан фонд поддержки кинематографии. Наряду с распределением государственных средств в пользу крупных компаний этот фонд должен заняться подготовкой и привлечением специалистов. Во-первых, надо отправлять молодых талантливых режиссеров на стажировку в Соединенные Штаты, не в Европу, а именно в Голливуд. И не на месяц-другой, а на год-два. Конечно, половина останется там, но те, что вернутся, будут производить кино принципиально другого качества, чем до поездки в Америку. Во-вторых, надо проводить конкурсы сценаристов с ощутимыми денежными призами с целью привлечения, точнее, даже отвлечения талантливых специалистов от работы над сериалами. Эти конкурсы должны проходить регулярно, чтобы люди понимали, что на этом можно заработать приличные деньги или получить гарантию съемок фильма по сценарию-победителю. Я уверен, что продюсерские компании будут выстраиваться в очередь в надежде получить право снимать фильмы по результатам таких конкурсов и будут ждать возвращения из Америки режиссеров, отправленных туда на стажировку. Наверное, при реализации таких проектов через несколько лет ситуация в стране изменится в лучшую сторону. Она уже меняется, но этому процессу необходимо придать ускорение.

А вы в какую сторону собираетесь развиваться? Есть какие-то определенные планы?

Пока планов нет никаких. После Венецианского фестиваля меня засыпали большим количеством заявок: идей, синопсисов, сценариев на очень серьезные темы, но, мне кажется, нельзя поставить на поток производство такого кино, как «Овсянки». Сейчас мне нужен отдых, потому что я очень много вложил в этот проект, оставил в нем часть себя, своей жизни, и фильм имеет для меня глубоко личное сакральное значение, которое я не буду комментировать. Сейчас у меня период восстановления эмоциональных затрат.

А если говорить о коммерческом кино?

Я владею правами на экранизацию романа и использование фильма «Москва слезам не верит». Возможно, в содружестве с какой-нибудь крупной компанией мы займемся этим проектом.

Это пока рассуждения, не более того. Конкретных планов нет.

Зачем мучить советскую классику?

Зачем снимать любой фильм? Для того чтобы зритель его посмотрел, пришел в кинотеатр и заплатил деньги.

Только для того, чтобы заработать, и все?

А есть что-то в области рыночных реалий, не нацеленное на зарабатывание денег? Если и есть, то эти проекты недолговечны.

То есть любое жанровое кино снято исключительно ради денег? Желание заработать — главное.

То есть с таким же успехом этот человек может выпускать макароны.

Ну, я не могу говорить за каждого, кто инвестирует деньги в кино. Наверное, увлекает сам процесс. Это безумно интересно, если у человека есть творческие амбиции, и он готов участвовать в кинопроизводстве, а не просто считать купюры.

А как вы относитесь к новой системе распределения госсредств?

Я к ней никак не отношусь, я в этом не участвую, поэтому и комментировать это не могу.

Как вам кажется, к чему приведет такое распределение по компаниям, а не по проектам?

Есть разные точки зрения. Например, что принципиально ничего не изменилось: один принцип распределения средств заменили на другой, но финансируется по-прежнему производство, а не каналы сбыта. А чтобы придать рыночному процессу ускорение, надо создавать условия для сбыта, а не для производства, потому что нынешний принцип может привести к кризису перепроизводства, когда мы будем снимать множество фильмов, но дохода они по-прежнему приносить не будут. Если относиться к этому как к финальному шагу и радоваться, «какая у нас замечательная новая система», то это глупо. Но если воспринимать эту меру как первый шаг, начало реализации новой программы, которая включает в себя и конкурсы сценаристов, о которых мы говорили, и реконструкцию материально-технической базы компаний, и еще ряд проектов, которыми фонд займется в ближайшие два-три года, тогда это хорошее начало новой истории о превращении киноиндустрии в отрасль экономики.

То есть это должен быть комплекс мер?

Да, поэтому оценивать произошедшую систему перераспределения денег в отрыве от всех остальных мер и планов, наверное, не очень правильно.

Почему зритель не ходит на российское кино, почему большинство проектов не окупается?

Потому что в массе своей российские фильмы менее интересны, чем американские. Так происходит не только с кино. Почему покупают иностранные машины? Потому что.

Но появляются на экранах хорошие российские фильмы. Да, реже. Но к нашему кино у нашего же зрителя изначально какое-то предвзятое отношение.

Его мало. В год снимается 100—120 фильмов. А должно сниматься 400. Из этих 100—120 фильмов достигают проката фильмов 40—50. Из них преодолевают планку в 10 миллионов долларов фильмов 10—12, из них оказываются прибыльными 5—6 картин. Вот вам и статистика: 5—6 процентов производства приносят прибыль. Это не только вопрос денег, это вопрос состояния рынка и оценки качества производимой продукции.

Ну тогда кто снимает эти 95 процентов не приносящих прибыль картин? Альтруисты?

Большинство продюсеров и режиссеров, которые работают в российском кино… не альтруисты, нет, они не работают за бесплатно, но это подвижники, люди, которые беззаветно преданы своей профессии, любят кино, стараются в этих сложных и нерыночных условиях, когда сложно что-то гарантировать, бороться и достигать какого-то успеха. Успешных фильмов пока мало, но люди, которые занимаются кинопроизводством, — интересные, яркие личности, которые снимают кино не ради денег, а ради самого кино.

Почему же так мало успешных фильмов, если есть такие замечательные талантливые люди?

Нет рынка, нет индустрии, нет системы подготовки квалифицированных кадров.

Может, просто эти замечательные талантливые люди не совсем понимают, чего хочет публика?

Нет, все они понимают. Сейчас же несложно провести исследования, анализ статистики успешных и провальных проектов. Безусловно, серьезным фактором, тормозящим развитие киноиндустрии в нашей стране, является пиратство. Это фантастически «длинный» и агрессивный в плохом смысле фактор. Я не могу комментировать это явление более детально, но то, что государство не может разобраться с пиратством, наносит грандиозный ущерб качеству российского кино.

Но там же работает отлаженная система…

Я не могу это комментировать, я не изучал этот вопрос. Могу констатироваться факт, что это чудовищная беда.

По поводу упущенных доходов. Электронный билет поможет?

Это поможет наладить взаимоотношения продюсеров, прокатчиков и кинотеатров и позволит выявить сокрытие доходов со стороны кинотеатров, если таковое имеет место быть. Но принципиально эта мера ситуацию не изменит.

То есть речь идет не о грандиозных суммах…

Нет. Это тоже необходимо и важно сделать, безусловно. Нет одной меры, которая бы привела к изменению ситуации, нужен набор мер. И в этом наборе история с электронным билетом занимает какое-то свое достойное место, но это не панацея.

Как-то и вопросы закончились. Спасибо вам за беседу.

Ссылка на основную публикацию
Интервью радуева в тюрьме видео
Причину смерти одного из самых одиозных чеченских террористов и заключенного-«пожизненника» соликамского «Белого лебедя» Салмана Радуева комментировал лично замглавы Минюста РФ...
Значок гугл плей на телефоне
Play Market – это официальное приложение магазина Google, в котором можно найти различные игры, книги, фильмы и т.д. Именно поэтому,...
Значок звука не активен windows 10
Некоторые пользователи сталкиваются с проблемой пропавшего значка громкости в области уведомлений (в трее) Windows 10. Причем исчезновение иконки звука обычно...
Интервью с продюсером фильма
интервью >> В новой образовательной рубрике рассказываем о тонкостях разных профессий, связанных с производством кино. В первом выпуске побеседовали с...
Adblock detector